«Чтоб сталь слушала…»

Бог любит добродушный мир,

и Бог благословляет праведную войну.

На земле всегда есть немирные люди,

посему нельзя наслаждаться миром

без помощи военной.

Митрополит Филарет (Дроздов) 

 

 «На войне неверующих нет!»- эту истину подтвердит каждый человек, познавший ужас войны. Для защитника Отечества во все времена было важно чувствовать Божье заступничество, поэтому русскую армию привычно называют Христолюбивым воинством.

 

В русской армии походные церкви издавна стали неотъемлемой чертой военного быта. Военное духовенство делило с армией все тяготы и испытания походной жизни. Известно о существовании походных церквей еще во времена Иоанна Грозного. Все главные воинские ритуалы, включая присягу, были освящены Православной Церковью. Сохранились свидетельства, как генералиссимус Александр Васильевич Суворов воинские знаки отличия лично вносил в алтарь и просил полкового священника окропить их святой водой – прежде, чем наградить отличившихся на поле брани воинов. 

Во времена Петра Великого в регулярной армии был создан институт военного духовенства. Отныне батюшка присутствовал на каждом корабле и в каждом полку. Служба священников в армии и на флоте регламентировалась главами петровских «Воинских артикулов» - «О страхе Божии» и «О служении Божий и о священниках», а также  Морским Уставом 1720 года. Указ Петра от 1717 года гласил: «В Российском флоте содержать на кораблях и других военных судах 39 священников».

К концу XIX века в русской армии и на флоте насчитывалось порядка пяти тысяч лиц военного духовенства. 

В условиях боевых действий богослужение шло под открытым небом – буквально на линии фронта. Описание одного из таких богослужения, происходившем во время русско-японской войны, оставил  полковой священник протоиерей Митрофан Сребрянский: «В 7 вечера я предложил отслужить для полка обедницу, так как завтра в 4 часа утра выступление, предложение всеми принято с большой радостью. Поставили на поле стол, икону, Евангелие и крест, зажгли свечу... Собрались эскадроны, генерал и все офицеры, и при мерцании звезд мы начали богослужение. Прежде всего, я сказал небольшое поучение на Евангелие об укрощении Господом бури на море, увещевая солдат веровать, что Господь и среди военных бурь и сражений и походных трудов с нами; только надо крепко верить и усердно молиться Ему».

Военный пастырь не просто духовно окормлял воинов – он вдохновлял их на подвиг во имя Отечества, причем вдохновлял не только словом, но и личным примером, готовностью отдать жизнь в бою! Многие из пастырей явили примеры героизма и личного мужества. Общеизвестно, что в 1790 году во время штурма Измаила первыми на стену поднялись войсковой священник и казак.

В обязанности полкового священника входило помогать врачу в перевязке ран, участвовать в выносе с поля боя раненых и убитых, извещать родных и близких о гибели воина.

Свою походную церковь имел почти каждый полк русской армии. Как правило, она представляла собой палатку со складным иконостасом, престолом, антиминсом и иконой небесного покровителя полка. Здесь исповедовались, венчались, отмечали храмовые, полковые, общевоинские и государственные праздники. В военных храмах проходили богослужения перед походом, здесь же служились благодарственные молебны за одержанные русским оружием победы. В передвижных храмах отпевали погибших и крестили новообращенных. Кроме того, часто такая церковь брала на себя светские функции - здесь оглашались правительственные манифесты и указы, объявлялось о важнейших  политических событиях.

Существовал типовой перечень необходимых предметов, которые должны были присутствовать в храме, а также примерные чертежи походных палаток. Периодически эти стандарты пересматривались. Вот как, например, выглядел стандарт образца 1899 года: «Складной престол, антиминс, крест малый в футляре, Евангелие малое, дароносица большая, малая, потирь, мирница, чаша металлическая, полное облачение цветное и траурное, подризник, один на обсл. облачения, кропило, пелена, образ Спасителя, образ полковой, октоих, большаго формежи, требник малый, псалтырь следованнная малая, общая и праздничная минси, книжка молебных пений, малая метрическая книга, большаго формежей, 5 фунтов ладону, 2 подсвечника малых, 10 фунтов свечей восковых тонких, всего весом 2 пуда… Ротные образа в виде складней, формат не более четверти листа писчей бумаги – 21».

pc0001

Походная церковь черноморских казаков 

Были среди передвижных церквей и настоящие произведения искусства. Например, священник Петр Маслов с восторгом рассказывает об одном «лесном храме» : «Представьте себе дремучий, глубокий-глубокий лес, редко изрезанный дорогами и небольшими просеками. На окраине леса большой, вместимостью почти на 500 человек, шатер из молодых елей, прикрытый сверху и со всех сторон еловыми ветвями. Над входом в шатер - большой деревянный восьмиконечный крест; по сторонам креста две больших из дерева же буквы: Х. В. Войдите в шатер, и вы еще больше удивитесь; мало того: вы будете поражены. Пред вами - настоящая церковь. В восточной части устроен алтарь; отделен иконостасом из еловых ветвей; в нем трое врат, открытых за отсутствием дверей, как и полагается в дни светлой седмицы».

Но обычно походная церковь все же выглядела гораздо скромнее.

В казачьей среде были свои неписаные законы, связанные с церковью. Например, входя в храм во время службы, казаки чуть обнажали клинки или клали руку на рукоять сабли – «чтоб сталь тоже слушала». Тем самым казаки выражали свою готовность с оружием в руках защищать Православие.

В военных походах казаков всегда сопровождали передвижные церкви. В мирные годы казачьи замена хранились в храмах, и это была такая же святыня, как икона. Иногда в походную церковь казаки приносили на службы и ставили на общий иконостас свои личные иконы, с которыми шли в бой. Вот как описывает Пасхальное богослужение в I-м Кавказском полку служивший в нем офицер А. Д. Ламонов: «Восточная часть казармы была свободна. В ней помещалась сотенная св. икона, перед ней казаки собирались петь молитвы. Казаки поставили свои иконы — родительское благословение - рядом с сотенной иконой. Около 12 ночи трубач протрубил сбор «на молитву». В моленной собрались все христиане, пребывающие в Тахта-Базаре. Казаки пропели несколько молитв, взяли иконы, в порядке вышли из казармы с зажженными свечами и, предшествуемые иконами, трижды обошли казарму, поя молитву «Воскресение Твое, Христе Спасе...». Остановились у входа и пропели три раза «Христос воскресе из мертвых...». Офицеры похристосовались с казаками. Потом разговелись по порядку... Молитва наша была искренняя и теплая».

            Сегодня вместе с возрождением казачества происходит также и возрождение важнейшего института ратного служения – института войсковых священников, которые окормляют казачьи войсковые общества, способствуют воцерковлению российского казачества.

 

Ольга Мягченко

Бог любит добродушный мир, и Бог благословляет праведную войну. На земле всегда есть немирные люди, посему нельзя наслаждаться миром без помощи военной.

 

Митрополит Филарет (Дроздов)

 

 

«На войне неверующих нет!»- эту истину подтвердит каждый человек, познавший ужас войны. Для защитника Отечества во все времена было важно чувствовать Божье заступничество, поэтому русскую армию привычно называют Христолюбивым воинством.

В русской армии походные церкви издавна стали неотъемлемой чертой военного быта. Военное духовенство делило с армией все тяготы и испытания походной жизни. Известно о существовании походных церквей еще во времена Иоанна Грозного. Все главные воинские ритуалы, включая присягу, были освящены Православной Церковью. Сохранились свидетельства, как генералиссимус Александр Васильевич Суворов воинские знаки отличия лично вносил в алтарь и просил полкового священника окропить их святой водой – прежде, чем наградить отличившихся на поле брани воинов. 

Во времена Петра Великого в регулярной армии был создан институт военного духовенства. Отныне батюшка присутствовал на каждом корабле и в каждом полку. Служба священников в армии и на флоте регламентировалась главами петровских «Воинских артикулов» - «О страхе Божии» и «О служении Божий и о священниках», а также  Морским Уставом 1720 года. Указ Петра от 1717 года гласил: «В Российском флоте содержать на кораблях и других военных судах 39 священников».

К концу XIX века в русской армии и на флоте насчитывалось порядка пяти тысяч лиц военного духовенства. 

В условиях боевых действий богослужение шло под открытым небом – буквально на линии фронта. Описание одного из таких богослужения, происходившем во время русско-японской войны, оставил  полковой священник протоиерей Митрофан Сребрянский: «В 7 вечера я предложил отслужить для полка обедницу, так как завтра в 4 часа утра выступление, предложение всеми принято с большой радостью. Поставили на поле стол, икону, Евангелие и крест, зажгли свечу... Собрались эскадроны, генерал и все офицеры, и при мерцании звезд мы начали богослужение. Прежде всего, я сказал небольшое поучение на Евангелие об укрощении Господом бури на море, увещевая солдат веровать, что Господь и среди военных бурь и сражений и походных трудов с нами; только надо крепко верить и усердно молиться Ему».

Военный пастырь не просто духовно окормлял воинов – он вдохновлял их на подвиг во имя Отечества, причем вдохновлял не только словом, но и личным примером, готовностью отдать жизнь в бою! Многие из пастырей явили примеры героизма и личного мужества. Общеизвестно, что в 1790 году во время штурма Измаила первыми на стену поднялись войсковой священник и казак.

В обязанности полкового священника входило помогать врачу в перевязке ран, участвовать в выносе с поля боя раненых и убитых, извещать родных и близких о гибели воина.

Свою походную церковь имел почти каждый полк русской армии. Как правило, она представляла собой палатку со складным иконостасом, престолом, антиминсом и иконой небесного покровителя полка. Здесь исповедовались, венчались, отмечали храмовые, полковые, общевоинские и государственные праздники. В военных храмах проходили богослужения перед походом, здесь же служились благодарственные молебны за одержанные русским оружием победы. В передвижных храмах отпевали погибших и крестили новообращенных. Кроме того, часто такая церковь брала на себя светские функции - здесь оглашались правительственные манифесты и указы, объявлялось о важнейших  политических событиях.

Существовал типовой перечень необходимых предметов, которые должны были присутствовать в храме, а также примерные чертежи походных палаток. Периодически эти стандарты пересматривались. Вот как, например, выглядел стандарт образца 1899 года: «Складной престол, антиминс, крест малый в футляре, Евангелие малое, дароносица большая, малая, потирь, мирница, чаша металлическая, полное облачение цветное и траурное, подризник, один на обсл. облачения, кропило, пелена, образ Спасителя, образ полковой, октоих, большаго формежи, требник малый, псалтырь следованнная малая, общая и праздничная минси, книжка молебных пений, малая метрическая книга, большаго формежей, 5 фунтов ладону, 2 подсвечника малых, 10 фунтов свечей восковых тонких, всего весом 2 пуда… Ротные образа в виде складней, формат не более четверти листа писчей бумаги – 21».

Были среди передвижных церквей и настоящие произведения искусства. Например, священник Петр Маслов с восторгом рассказывает об одном «лесном храме» : «Представьте себе дремучий, глубокий-глубокий лес, редко изрезанный дорогами и небольшими просеками. На окраине леса большой, вместимостью почти на 500 человек, шатер из молодых елей, прикрытый сверху и со всех сторон еловыми ветвями. Над входом в шатер - большой деревянный восьмиконечный крест; по сторонам креста две больших из дерева же буквы: Х. В. Войдите в шатер, и вы еще больше удивитесь; мало того: вы будете поражены. Пред вами - настоящая церковь. В восточной части устроен алтарь; отделен иконостасом из еловых ветвей; в нем трое врат, открытых за отсутствием дверей, как и полагается в дни светлой седмицы».

Но обычно походная церковь все же выглядела гораздо скромнее.

В казачьей среде были свои неписаные законы, связанные с церковью. Например, входя в храм во время службы, казаки чуть обнажали клинки или клали руку на рукоять сабли – «чтоб сталь тоже слушала». Тем самым казаки выражали свою готовность с оружием в руках защищать Православие.

В военных походах казаков всегда сопровождали передвижные церкви. В мирные годы казачьи замена хранились в храмах, и это была такая же святыня, как икона. Иногда в походную церковь казаки приносили на службы и ставили на общий иконостас свои личные иконы, с которыми шли в бой. Вот как описывает Пасхальное богослужение в I-м Кавказском полку служивший в нем офицер А. Д. Ламонов: «Восточная часть казармы была свободна. В ней помещалась сотенная св. икона, перед ней казаки собирались петь молитвы. Казаки поставили свои иконы — родительское благословение - рядом с сотенной иконой. Около 12 ночи трубач протрубил сбор «на молитву». В моленной собрались все христиане, пребывающие в Тахта-Базаре. Казаки пропели несколько молитв, взяли иконы, в порядке вышли из казармы с зажженными свечами и, предшествуемые иконами, трижды обошли казарму, поя молитву «Воскресение Твое, Христе Спасе...». Остановились у входа и пропели три раза «Христос воскресе из мертвых...». Офицеры похристосовались с казаками. Потом разговелись по порядку... Молитва наша была искренняя и теплая».

            Сегодня вместе с возрождением казачества происходит также и возрождение важнейшего института ратного служения – института войсковых священников, которые окормляют казачьи войсковые общества, способствуют воцерковлению российского казачества.

 

Ольга Мягченко

 

 

 

 

Бог любит добродушный мир,

и Бог благословляет праведную войну.

На земле всегда есть немирные люди,

посему нельзя наслаждаться миром

без помощи военной.

 

Митрополит Филарет (Дроздов)

 

 

«На войне неверующих нет!»- эту истину подтвердит каждый человек, познавший ужас войны. Для защитника Отечества во все времена было важно чувствовать Божье заступничество, поэтому русскую армию привычно называют Христолюбивым воинством.

В русской армии походные церкви издавна стали неотъемлемой чертой военного быта. Военное духовенство делило с армией все тяготы и испытания походной жизни. Известно о существовании походных церквей еще во времена Иоанна Грозного. Все главные воинские ритуалы, включая присягу, были освящены Православной Церковью. Сохранились свидетельства, как генералиссимус Александр Васильевич Суворов воинские знаки отличия лично вносил в алтарь и просил полкового священника окропить их святой водой – прежде, чем наградить отличившихся на поле брани воинов. 

Во времена Петра Великого в регулярной армии был создан институт военного духовенства. Отныне батюшка присутствовал на каждом корабле и в каждом полку. Служба священников в армии и на флоте регламентировалась главами петровских «Воинских артикулов» - «О страхе Божии» и «О служении Божий и о священниках», а также  Морским Уставом 1720 года. Указ Петра от 1717 года гласил: «В Российском флоте содержать на кораблях и других военных судах 39 священников».

К концу XIX века в русской армии и на флоте насчитывалось порядка пяти тысяч лиц военного духовенства. 

В условиях боевых действий богослужение шло под открытым небом – буквально на линии фронта. Описание одного из таких богослужения, происходившем во время русско-японской войны, оставил  полковой священник протоиерей Митрофан Сребрянский: «В 7 вечера я предложил отслужить для полка обедницу, так как завтра в 4 часа утра выступление, предложение всеми принято с большой радостью. Поставили на поле стол, икону, Евангелие и крест, зажгли свечу... Собрались эскадроны, генерал и все офицеры, и при мерцании звезд мы начали богослужение. Прежде всего, я сказал небольшое поучение на Евангелие об укрощении Господом бури на море, увещевая солдат веровать, что Господь и среди военных бурь и сражений и походных трудов с нами; только надо крепко верить и усердно молиться Ему».

Военный пастырь не просто духовно окормлял воинов – он вдохновлял их на подвиг во имя Отечества, причем вдохновлял не только словом, но и личным примером, готовностью отдать жизнь в бою! Многие из пастырей явили примеры героизма и личного мужества. Общеизвестно, что в 1790 году во время штурма Измаила первыми на стену поднялись войсковой священник и казак.

В обязанности полкового священника входило помогать врачу в перевязке ран, участвовать в выносе с поля боя раненых и убитых, извещать родных и близких о гибели воина.

Свою походную церковь имел почти каждый полк русской армии. Как правило, она представляла собой палатку со складным иконостасом, престолом, антиминсом и иконой небесного покровителя полка. Здесь исповедовались, венчались, отмечали храмовые, полковые, общевоинские и государственные праздники. В военных храмах проходили богослужения перед походом, здесь же служились благодарственные молебны за одержанные русским оружием победы. В передвижных храмах отпевали погибших и крестили новообращенных. Кроме того, часто такая церковь брала на себя светские функции - здесь оглашались правительственные манифесты и указы, объявлялось о важнейших  политических событиях.

Существовал типовой перечень необходимых предметов, которые должны были присутствовать в храме, а также примерные чертежи походных палаток. Периодически эти стандарты пересматривались. Вот как, например, выглядел стандарт образца 1899 года: «Складной престол, антиминс, крест малый в футляре, Евангелие малое, дароносица большая, малая, потирь, мирница, чаша металлическая, полное облачение цветное и траурное, подризник, один на обсл. облачения, кропило, пелена, образ Спасителя, образ полковой, октоих, большаго формежи, требник малый, псалтырь следованнная малая, общая и праздничная минси, книжка молебных пений, малая метрическая книга, большаго формежей, 5 фунтов ладону, 2 подсвечника малых, 10 фунтов свечей восковых тонких, всего весом 2 пуда… Ротные образа в виде складней, формат не более четверти листа писчей бумаги – 21».

Были среди передвижных церквей и настоящие произведения искусства. Например, священник Петр Маслов с восторгом рассказывает об одном «лесном храме» : «Представьте себе дремучий, глубокий-глубокий лес, редко изрезанный дорогами и небольшими просеками. На окраине леса большой, вместимостью почти на 500 человек, шатер из молодых елей, прикрытый сверху и со всех сторон еловыми ветвями. Над входом в шатер - большой деревянный восьмиконечный крест; по сторонам креста две больших из дерева же буквы: Х. В. Войдите в шатер, и вы еще больше удивитесь; мало того: вы будете поражены. Пред вами - настоящая церковь. В восточной части устроен алтарь; отделен иконостасом из еловых ветвей; в нем трое врат, открытых за отсутствием дверей, как и полагается в дни светлой седмицы».

Но обычно походная церковь все же выглядела гораздо скромнее.

В казачьей среде были свои неписаные законы, связанные с церковью. Например, входя в храм во время службы, казаки чуть обнажали клинки или клали руку на рукоять сабли – «чтоб сталь тоже слушала». Тем самым казаки выражали свою готовность с оружием в руках защищать Православие.

В военных походах казаков всегда сопровождали передвижные церкви. В мирные годы казачьи замена хранились в храмах, и это была такая же святыня, как икона. Иногда в походную церковь казаки приносили на службы и ставили на общий иконостас свои личные иконы, с которыми шли в бой. Вот как описывает Пасхальное богослужение в I-м Кавказском полку служивший в нем офицер А. Д. Ламонов: «Восточная часть казармы была свободна. В ней помещалась сотенная св. икона, перед ней казаки собирались петь молитвы. Казаки поставили свои иконы — родительское благословение - рядом с сотенной иконой. Около 12 ночи трубач протрубил сбор «на молитву». В моленной собрались все христиане, пребывающие в Тахта-Базаре. Казаки пропели несколько молитв, взяли иконы, в порядке вышли из казармы с зажженными свечами и, предшествуемые иконами, трижды обошли казарму, поя молитву «Воскресение Твое, Христе Спасе...». Остановились у входа и пропели три раза «Христос воскресе из мертвых...». Офицеры похристосовались с казаками. Потом разговелись по порядку... Молитва наша была искренняя и теплая».

            Сегодня вместе с возрождением казачества происходит также и возрождение важнейшего института ратного служения – института войсковых священников, которые окормляют казачьи войсковые общества, способствуют воцерковлению российского казачества.

 

Ольга Мягченко